Материалы

Перекресток Машерова. Часть 2

Виднейшие специалисты исследовали мельчайшие подробности катастрофы. Вывод такой: ни одна из машин, включая «Чайку» и обе милицейские «Волги», не имели технически неисправных узлов, агрегатов и систем, которые могли бы влиять на опасность движения в данном дорожно-транспортном происшествии.

Расследование

Виднейшие специалисты исследовали мельчайшие подробности катастрофы. Вывод такой: ни одна из машин, включая «Чайку» и обе милицейские «Волги», не имели технически неисправных узлов, агрегатов и систем, которые могли бы влиять на опасность движения в данном дорожно-транспортном происшествии.

Действия водителя МАЗа в данной дорожно-транспортной ситуации требованиям правил не противоречили — то есть, говоря понятным языком, водитель синего МАЗа в случившемся не виноват.

Что касается водителя самосвала, то он, отвлекшись от наблюдения за дорожной обстановкой, не изменил скорости движения при сокращении дистанции с автомобилем МАЗ-503 и тем самым нарушил правила движения.         

Он имел возможность занять крайне правое положение на проезжей части и остановиться без маневра влево и последующего выезда на полосу встречного движения. Однако, он предпочел противоположное — следы торможения его самосвала влево составляли 27,6 метра.

Относительно водителя машеровской «Чайки» экспертиза сделала заключение, что он не имел технической возможности предотвратить столкновение с ГАЗ-53Б путем торможения, поскольку расстояние, бывшее в распоряжении «Чайки», меньше величины тормозного пути этого автомобиля.

Эксперты сочли, что водитель «Чайки» действовал в соответствии с правилами — он применил торможение с целью предотвращения аварии, о чем свидетельствуют следы на правой стороне дороги. Они составили 22,5 метра с поворотом от осевой линии дороги несколько вправо.

Masherov 4

Следователя интересовало, мог ли водитель «Чайки» предотвратить столкновение с самосвалом путем маневрирования или торможения в сочетании с маневрированием? Почему эксперты не рассматривали этот вопрос?

Протокол допроса доносит ответ руководителя экспертов: величина остановочного пути «Чайки» составляет около девяноста метров, а отдаление ее от места столкновения в момент начала поворота автомобиля ГАЗ-53Б влево могло быть не менее 71 метра.

Исходя из этих расчетов, эксперты сделали заключение о невозможности предупреждения столкновения при условии применения торможения водителем «Чайки». В подобных случаях, подчеркнул специалист, если остановочный путь меньше расстояния до помехи, дорожная обстановка считается аварийной, и действия водителя зависят от его реакции, самообладания, возможности и умения правильно прогнозировать дальнейшее развитие дорожной ситуации с учетом скоростей и направления движения транспортных средств. Говоря понятным языком, действия водителя зависят от его субъективных качеств. А их оценка не входит в компетенцию автотехнической экспертизы.

Игнатович поинтересовался у Лесневского: как должен был действовать водитель самосвала в ситуации, когда он имел возможность на дистанции от пятнадцати до семидесяти метров за МАЗом заблаговременно увидеть приближение к встречному кортежу спецмашин? Соответствовали ли его действия требованиям правил дорожного движения?

Руководитель экспертов ответил, что, исходя из дистанции 70 метров между автомобилями МАЗ-503 и ГАЗ-53Б и равных скоростей движения около 70 километров в час, водитель ГАЗа имел техническую возможность занять крайне правое положение на проезжей части и остановиться без маневра влево от дальнейшего выезда на встречную полосу. Таким образом, действия водителя самосвала не соответствовали правилам дорожного движения.

Игнатович провел следственный эксперимент, в ходе которого было выяснено, что с места, где стоял злополучный грузовик, кортеж встречных спецавтомобилей виден с расстояния от 150 до 400 метров, что позволяло герою этой истории при соблюдении им правил безопасного движения заметить кортеж своевременно и принять необходимые меры по обеспечению его беспрепятственного проезда.


Эскорт.


Старшим эскорта сопровождения был старший лейтенант милиции Ковальков. Он находился в передней машине —  белой «Волге». Так вот, судебно-автотехническая экспертиза отметила, что окраска спецавтомобиля ГАЗ-24 N 01-30 МИК, световая сигнализация и надпись «ГАИ» на нем не соответствовали требованиям ГОСТа «Транспортные средства оперативных служб…». Эксперты отметили также, что в распоряжении старшего группы Ковалькова был автомобиль ГАЗ-24 N 01-83 МИК, который оборудован как специальный, и он в соответствии с требованиями специнструкций должен был ехать первым в колонне.

Дотошный следователь Игнатович вызвал Ковалькова для допроса и спросил у него, работал ли во время движения по трассе четвертого октября на его автомобиле проблесковый маячок?

На что допрашиваемый ответил: нет, не работал. В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что на передней машине эскорта маячок не был установлен вовсе. Машеров не любил шума, связанного с его выездами, не хотел привлекать внимания к своей персоне. КГБ возражал, но потом притих — Машеров все-таки! И, вообще, кто кого обслуживает?

Ответ вроде бы убедительный, но следователь не отступал. Поднимал ли Ковальков вопрос о том, что сопровождение проводилось с отступлением от приказа министра внутреннихдел СССР N 0747 от 1974 года, да к тому же на не оборудованной в полном объеме машине?

Старший эскорта приуныл: письменно этот вопрос он, к сожалению, не поднимал, но устно заострял неоднократно. Перед кем? Перед работниками КГБ, которые сопровождали Машерова, — Чесноковым, Тесленком, Сазонкиным. Перед заместителем командира дивизиона дорожно-патрульной службы. Знали об этом и министр внутренних дел Белоруссии Жабицкий, председатель КГБ Никулкин, помощник первого секретаря ЦК КПБ Машерова Крюков, другие руководящие работники.

Далее следователя заинтересовало, были ли оборудованы машины, которые обслуживали Машерова, включая и «Чайку», привязными ремнями? Если да, то пользовались ли ими водитель Машерова и пассажиры?

Ковальков вынужден был признать, что, несмотря на наличие этих ремней как на передних, так и на задних сиденьях, ни водитель, ни Машеров, ни его охранник Чесноков, погибший четвертого октября, ремнями никогда не пользовались.

Игнатович допросил и водителя передней машины сопровождения Слесаренка. Это он, оглянувшись в зеркало и увидев, что сзади их «Волги» вспыхнуло пламя, воскликнул: «Столкнулись!» и сразу же развернулся в обратном направлении. На вопрос следователя, был ли включен проблесковый маячок на его «Волге», допрашиваемый чистосердечно признался, что Чесноков иногда приказывал снимать его, иногда — ставить. В тот трагический день Слесаренок выехал без маячка.

На допросе тогдашний начальник ГАИ города Минска И. Худеев тоже показал, что при сопровождении машины Машерова впереди вместо спецмашины стандартной окраски ставили обычную машину без проблескового маячка. Такое указание давал помощник Машерова В. Крюков, а также начальник охраны полковник КГБ В. Сазонкин. «Их указания для нас — закон», — сказал начальник ГАИ.

В протоколах допросов лиц, проходивших по этому делу, есть свидетельство командира эскортного взвода дивизиона дорожно-постовой службы ГАИ УВД Минска Г. Пищака: сотрудники милиции машин сопровождения подчинялись только работнику КГБ, который ехал с Машеровым и который давал необходимые сигналы относительно маршрута следования. То есть утечка информации практически исключалась.

Ну а работник КГБ? С Машеровым в «Чайке» был майор Валентин Чесноков. Что это был за человек, видно из протокола допроса его жены. Она показала, что муж никогда не рассказывал ей о своих служебных делах. Даже видавший виды следователь несказанно удивился: она не знала, что муж ездит с Машеровым! Для нее было открытием, что они погибли в одной машине.

продолжение следует

Зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.